Письмо Мельнику А.В. от Зверева С.А. - бывшего узника фашистских концлагерей

Москва 1/XII – 58 г.

Здравствуй дорогой Ананий Васильевич! Сегодня я получил твое письмо и очень ему обрадовался, а самое главное рад за тебя, что у тебя все в порядке. Ведь я объяснял себе твое молчание тем, что ты тяжело болен и у тебя нет времени писать и вобще не до меня. Я все эти годы тоже вел себя, надо прямо сказать, не по товарищески. Надо мне было писать тебе, несмотря даже на то, что от тебя писем я не получал. Закрутился в работе. С родными и то видимся раз в год. Работал в Гидропроекте, сначала (1951 – 1952 г) делали Волго-Дон, потом Куйбышевскую ГЭС (1952 - 1955), затем Сталинградскую ГЭС (1955 - 1958). Часто выезжал из Москвы на стройку. Эта работа требует полной отдачи как знаний так и нервов. Этим летом тяжело болел. Организм то всё таки сильно подорван лагерем. Имею гипертонию с давлением 120/200 (это в 35 лет!) Сейчас решил приобщиться к науке. Поступил преподавателем в Московский автодорожный институт (Я его и кончал в 1951 г.) Сыну моему уже 5 ½ лет. Время летит быстро.

Ананий Васильевич! Я очень тебе благодарен за то, что ты как настоящий друг не забываешь меня, как в своих выступлениях, так и в будующей твоей повести. Ко мне тут заходил один товарищ (вместе сидели с ним в Лодзи. Тоже бывший летчик) похвалился, что получил орден «Красной звезды» и не словом там не обмолвился обо мне, хотя в концлагерь за подпольную работу попал я, а не он.

Хотя мне этого ничего и не нужно, однако обидно такое отношение. Вот почему я особенно оценил твое по настоящему дружеское отношение.

Что касается написания повести «Как это было» мне думается, что это идея очень хорошая и особенно хорошо то, что ее будешь писать ты, человек который сам всё это видел. Я со своей стороны постараюсь, как могу помочь тебе в подборе материалов. Если будет недостаточно в этом письме напиши и я дополню в следующих письмах. А еще лучше если бы Ты приехал ко мне. Тогда вместе мы могли-бы сделать еще лучше и полнее. А сейчас постараюсь описать свою жизнь с начала войны (конечно коротко т.к. твое писательское воображение многое может дополнить и без меня).

Родился в 1923 г в Москве. Кончил 10 классов средней школы в 1941 г. В 1940 г. учился в аэроклубе (комсомольский призыв 1937 – 38 гг.) В 1941 г. в июле добровольно пошел в армию в Молотовскую военно авиационную школу пилотов). В том же 1941 году вступил в комсомол. В 1942 г. закончил училище в звании сержанта и был направлен

В 1942 в декабре на меня была послана аттестация на мл. лейтенанта

в запасной авиаполк (номера не помню) для повышения квалификации (для ночных полетов)

С 1943 с марта месяца воевал в 325 полку авиации дальнего действия. Бомбили тылы противника (аэродромы, жел. дор. узлы и скопления передвигающихся войск)

Особенно горячая пора началась в мае 1943 г. Наш полк подготавливал наступление на Орловско-Курской дуге. Летали почти каждую ночь. Я был в то время 2м пилотом на 4х моторном тяжелом бомбардировщике «ТБ-3» с экипажем в 8 человек. До того, как нас сбили я имел 12 боевых вылетов (не считая других оперативных заданий) Сбили нас в 1943 г. 10 июня в 12 ночи в районе ст. Сеща Смоленской области. Ночной истребитель Мессершмидт-110 зашел в мертвую зону и зажигательными пулями ударил по бензобакам. Экипаж спасся на парашютах, как пилот я прыгал последним из горящей машины. Мне сильно обожгло ногу и опалило лицо (впоследствии ожог превратился в незаживающую гноящуюся рану) прыжок я затянул, благодаря чему остался жив, т.к. «Мессер» старался расстрелять нас в воздухе. До линии фронта в том месте было километров 50 – 100, точно не знаю.

Шел к линии фронта всю ночь и весь следующий день. После переправы через Десну /до линии фронта оставалось км 20 – 15/ меня ждала засада из русских полицаев и немцев. Отстреливался из нагана до тех пор пока были патроны. Потом меня схватили и связали (комсомольский билет я уничтожил сразу же как приземлился). Сначала отвезли в Смоленский лагерь военнопленных, потом в Лодзь, специальный пересыльный лагерь для летчиков (русских) Там я встретил весь свой экипаж: командира корабля борттехников и стрелков-радистов. Штурман – погиб.

В августе 43 г нас разъединили и отправили по рабочим командам. Меня отправили в Восточную Пруссию местечко Найдекруг. Там мы подготавливали побег делали подкоп. Нашелся предатель и наш подкоп обнаружили гестаповцы. Несколько человек расстреляли остальных отправили обратно в Лодзь. В сентябре нас как штрафников направили в Баварию на заводы Мессершмидта в г. Регинсбург. Вся команда летчиков (нас было 60 человек) отказались от работы. И нас отправили в Грюнвальд на тяжелые работы (земляные, бетонные и каменные) промышл предприятий. Гоняли на работу штыками. Там я получил 1е задание от одного товарища (фамилии не помню) испортить бетономешалку и какой то электромотор. Я это выполнил. Виновного не нашли. Было не до того. Американцы разбомбили Регенсбург. 2е задание было провести разъяснительную работу среди солдат конвоя т.к. я кое как мог объясняться по немецки. Конвой часто меняли и те, кто уходили на восточный фронт, поговорив с нами решили сдаться в плен русским. В феврале 1944 г. меня выдал тот же предатель. (впоследствии я узнал, что его судили наши органы МГБ) Сначала направили в шталаг Вейден, затем в концлагерь Флоссенбург где и дали пожизненное заключение.

В Флоссенбург я прибыл в 1944 году в начале марта месяца. Сразу же послали на работу на Штейнбрух (каменоломня) проработав дней 10 – 12 я заболел плевритом и попал на ревиз. пролежал около 1.5 месяцев, Затем выписали и я работал где то на территории на огородах.

В июне обострились боли в ноге, рана стала еще хуже проступали косточки на спине и меня (неразборчиво) помощниками на ревир. Началась газовая гангрена. 10 июня мне отрезали ногу. Операцию делал Шмидт. В июле выписали и я пришел на 22й блок. Там мы с тобой и познакомились Ананий Васильевич!

Помнишь как летом вывели всех офицеров и повели расстреливать за побег в Мюльзене? Это было на 22 блоке. Помню мне тогда блоковый стукнул табуреткой по голове, а кто то из ребят оттащил за койку. Потом ты наверное помнишь как я устроился на кухню чистить картошку, потом заболел брюшным тифом и меня тогда выходил Дегтярев. На 14й блок я попал уже после тебя и там мы опять встретились и жили до освобождения вместе. Помнишь как пять дней ожидали решения когда нас прикончат?

Ананий Васильевич! Может быть повесть лучше назвать «Этого не должно больше быть»? Я ведь тоже хотел сделать, что то в этом роде да видно не выйдет, т.к. время совершенно нет, а сейчас особенно трудно: много нужно готовиться к лекциям и заниматься научной работой. Правда пока еще я научный то работник очень слабый только начинающий. Вот вкратце и все, что я сейчас мог описать из той жизни. Если что не так то пиши и я что нибудь еще добавлю или уточню.

Ананий Васильевич меня очень беспокоит состояние твоего здоровья. Прошу тебя лечись серьезно. Может быть нужно приехать в Москву показаться опытным врачам или профессорам. Кроме того если нужны какие либо лекарства напиши если есть такие я пришлю. (нужно только наверное рецепт такой, чтобы мне их дали)

Очень прошу как получишь письмо напиши буду ждать.

Сердечный привет тебе, жене, дочке и родным.

До свидания в Москве а пока жду письма (Подпись)

Да кстати. Шаталова ко мне не заходит.

Адрес недавно изменился улицу переименовали он стал теперь: Москва и-90

Проспект Мира….

Звереву С.А.

Вернуться к списку